Эксклюзив: Вахид Халилходжич о тренерской карьере и «кошмаре» с Марокко
Вахид Халилходжич, вы руководили несколькими национальными сборными на разных континентах. В чем главные различия между работой тренера сборной в Африке, Азии и Европе?
«Есть как различия, так и сходства. Прежде всего, именно игроки определяют, как вы работаете, и их уровень мастерства также играет важную роль.
В Африке футболисты обычно физически сильны, быстры и атлетичны. Стиль игры, основанный на мощи и интенсивности, им хорошо подходит, и к этим чертам нужно приспосабливаться. Азиатские игроки, напротив, обладают иным профилем: они часто ниже ростом, легче и очень подвижны. Поэтому игру необходимо адаптировать под их особые качества.
Европа же представляет собой смешение всего этого. Именно здесь сосредоточен самый большой талант и лучшие игроки мира. Для тренера сборной ключевая задача — подстроить свою тактику под сильные стороны команды, которой вы руководите».
Как вы считаете, какое качество необходимо сегодня для успешной работы тренером национальной сборной?
«Работа тренера сборной сильно отличается от клубной. Вы видите игроков по семь-восемь дней на каждом сборе, проводите две игры, а затем повторяете этот процесс пять-шесть раз в год. Но даже когда вы не с ними, вы постоянно за ними следите. Вместе с персоналом вы каждые выходные просматриваете от 50 до 60 футболистов и анализируете их выступления.
У вас есть группа ассистентов, которые каждую неделю готовят детальный отчет по каждому игроку. Вы изучаете эти отчеты, сравниваете и анализируете. Я, кстати, раскрою то, о чем никогда раньше не говорил в СМИ.
После каждого тура соревнований мы с моим штабом создавали оценочную таблицу с цветовой системой: черный за провальное выступление, коричневый за чуть лучшее, желтый за хорошую игру, а затем синий и зеленый за две высшие оценки.
Все эти данные сводились в анализ, который мы представляли игрокам по прибытии в сборную. Они часто удивлялись, видя, как пристально мы следим за каждым их матчем. Цель была проста — ничего не оставлять на волю случая».
Изменилась ли роль тренера сборной в последние годы сильнее, чем роль клубного тренера?
«Как я только что объяснил, это две разные профессии. В клубе вы ежедневно контактируете с игроками и почти не отдыхаете. Обе роли требуют колоссальной работы, но главное различие — во времени, проведенном с футболистами.
Со сборной вы видите их лишь несколько дней в году. Поэтому крайне важно, чтобы они знали: вы за ними наблюдаете и отслеживаете прогресс. Это подстегивает их оставаться собранными и вовлеченными».
Вы один из немногих тренеров, выводивших несколько команд на чемпионат мира. Какая из этих квалификаций вызывает у вас наибольшую гордость?
«Я вывел четыре сборные на чемпионат мира и, в большинстве случаев, довольно уверенно. с Кот-д’Ивуаром, Японией и Марокко отбор прошел гладко. с Алжиром ситуация была иной. Мне пришлось провести глубокую перестройку с новым поколением игроков в особенно сложной группе.
Несмотря на это, мы сумели отобраться. Я также единственный тренер, которому трижды помешали показать на чемпионате мира то, что я действительно построил и заслужил. Главная проблема исходила от некоторых влиятельных лиц — министров, президентов или чиновников, — которые пытались вмешиваться в мой выбор игроков.
В Японии, например, некоторые спонсоры, поддерживавшие определенных футболистов, платили федерации, чтобы те попали в состав. Я всегда отвергал такое вмешательство».
Вы руководили исключительным поколением с Дидье Дрогба, Яя Туре и Жервиньо. Какие воспоминания остались у вас о той команде?
«Это было невероятное поколение. Однако в раздевалке существовали две отдельные группы из-за последствий гражданской войны. Внешне отношения казались хорошими, но сохранялся глубокий раскол. Команда была недостаточно единой, чтобы реализовать свой полный потенциал.
С игроками такого уровня я был убежден, что мы сможем добиться чего-то великого на чемпионате мира. Я знал, как объединить эти две группы и создать настоящее единство, потому что для успеха на высшем уровне командный дух должен быть искренним и подлинным».
Способен ли Кот-д’Ивуар пройти далеко на следующем чемпионате мира?
«В этой команде по-прежнему есть талант и реальный потенциал. Однако я считаю, что поколение Дрогба, Туре и Жервиньо было еще сильнее. Нынешняя сборная немного удачлива в отборе, но у нее по-прежнему есть игроки, выступающие в топ-лигах Европы, что поддерживает их конкурентоспособность.
Африканский футбол постоянно прогрессирует. Некоторые команды теперь способны соперничать с лучшими сборными мира. Дети живут футболом и играют целыми днями, а многие европейские тренеры теперь приезжают работать на континент. Достигнутый прогресс значителен».
Кампания Алжира 2014 года остается одним из самых ярких выступлений Африки в истории чемпионатов мира. Оглядываясь назад, как вы оцениваете то приключение?
«Я очень горжусь этим. Это было исключительное приключение как в спортивном, так и в человеческом плане. У меня была группа игроков, которые были мало известны на международной арене, но благодаря опыту, упорной работе и огромной смелости мы сумели добиться исторического результата.
Особенно выделяется матч против Германии. На всем турнире они по-настоящему напряглись только в игре с нами, прежде чем стать чемпионами мира. Многие наблюдатели даже считали, что мы заслужили победу в том матче. Помню, после игры весь немецкий штаб подошел меня поздравить. Это воспоминание навсегда останется со мной».
Чувствуете ли вы до сих пор любовь алжирского народа?
«Безусловно. У алжирцев остались очень теплые воспоминания о том чемпионате мира и о том, чего мы вместе добились. Алжирские журналисты до сих пор регулярно связываются со мной, хотя я редко отвечаю на их запросы. То приключение принесло мне огромное уважение в этой стране».
Япония известна своими высокими стандартами организации. Что вы вынесли из этого опыта?
«Япония — необыкновенная страна. В плане организации все распланировано до минуты. За четыре года работы там у меня ни разу не возникло ни одной проблемы. Работать с японскими игроками — одно удовольствие: они спокойны, трудолюбивы и чрезвычайно дисциплинированны. Все подготовлено до мельчайших деталей, будь то поездки, отели или повседневная логистика.
Уровень организации впечатляет, вплоть до самых крошечных аспектов. И, честно говоря, это мне идеально подходит, потому что я сам работаю именно так».
Как вы объясняете устойчивый прогресс Японии в футболе за последние двадцать лет?
«Именно благодаря всему, о чем я только что упомянул: упорному труду, дисциплине, строгости и страсти к спорту. Когда эти качества сочетаются с талантом, результаты приходят сами собой».
Смотрите ли вы на исторический успех Марокко на чемпионате мира 2022 года с гордостью, разочарованием или смесью этих чувств?
«Я бы предпочел не говорить об этом слишком много. С тех пор как я покинул Марокко, я не смотрел ни секунды их матчей. Ни единой секунды, потому что то, что я пережил там, было настоящим кошмаром.
Я все тщательно подготовил и вложил много энергии в этот проект. Быть уволенным без уважительной причины — это не забывается. Я посвятил столько времени и сил этой команде, что рана до сих пор не зажила».
Вы стали важной фигурой в боснийском футболе. Каковы сегодня ваши отношения с Боснией и Герцеговиной и что вы чувствуете, наблюдая за национальной сборной?
«Как бывший игрок, а затем тренер, я очень горжусь всем, что происходит сейчас. Я искренне рад, что команда квалифицировалась, и желаю игрокам и тренеру отличного чемпионата мира. Надеюсь, они сполна насладятся этим опытом, потому что они его заслужили. Я остаюсь страстным болельщиком этой сборной и очень ценю то, чего они добиваются сегодня».
Босния и Герцеговина достигла пика с квалификацией на чемпионат мира 2014 года. Как вы считаете, чем объясняются трудности после того поколения?
«Босния и Герцеговина — сложная страна. Многие до сих пор пытаются помешать формированию настоящей общей идентичности. В таком контексте тренер, который стремится построить единство, как Сергей Барбарез, сталкивается со множеством препятствий. Его цель — создать чувство национальной гордости, подобное тому, что мы видим в Хорватии.
Он хочет, чтобы игроки испытывали подлинную принадлежность, надевая футболку сборной. Но в описанных мной условиях эта работа особенно трудна».