ЭКСКЛЮЗИВ: Лазар раскритиковал 'лживого' Бенитеса и современный футбол, нацелился на возвращение в сборную Марокко
Бывший левый защитник знаменитой «Палермо» в откровенном разговоре с нами вспоминает ключевые этапы своей карьеры, без утайки рассказывая о своем уничтожительном вердикте Рафе Бенитесу и тренировкам в «Ньюкасле», о тоске по Италии и горячем желании вернуть себе место в сборной Марокко к чемпионату мира 2030 года.
Flashscore: Начнем с настоящего. Как ты себя чувствуешь физически и морально? Готовишься вернуться на поле или уже смотришь на футбол со стороны?
Лазар: «Морально я чувствую себя прекрасно, несмотря на мои предпринимательские обязательства — бренды доверяют мне и часто привлекают к разным проектам. Но в душе я всегда футболист: я родился для футбола и всегда им останусь.
«Физически я в отличной форме и жду ситуации, над которой мой агент работает уже несколько месяцев. У нас была возможность уехать раньше, но мы решили начать сразу с предсезонного сбора, потому что для меня это основа: это топливо для любого игрока. Когда предсезонка проходит правильно, весь год складывается отлично. Именно там делается настоящая работа, и она мне нужна, чтобы сразу войти в ритм.»
Можешь приоткрыть завесу тайны, где начнется это новое приключение?
«Болгария. У меня также был пара вариантов из Бразилии, от клубов второго дивизиона, но так как я открываю бизнес в Европе и смотрю в сторону Дубая, я предпочел остаться поближе. Я также хочу отправить сигнал сборной Марокко: с тех пор как я ушел, я не видел ни одного чистого левого защитника; все были временными. Я верю, что могу закрыть эту позицию так же хорошо, как и раньше.»
Говоря о сборной Марокко, чемпионат мира уже не за горами, и память о том историческом полуфинале 2022 года еще свежа. Как думаешь, больше волнения или давления, чтобы соответствовать этим стандартам?
«Я пока не чувствую настоящего давления, потому что этот чемпионат не похож на другие. Марокканские болельщики всегда смотрят на последний результат; они склонны забывать хорошие моменты и сосредотачиваться только на негативе. Сейчас они ждут решений тренера; были споры, потому что исторически ключевых игроков не вызывают, например, Эн-Несири.
«Я всегда за наших и поддерживаю ребят в футболке. Это будет серьезное испытание, хотя бы потому, что открывать турнир матчем против Бразилии — это не шутка.»
Ты долго носил футболку сборной. Гордишься своим путем? Это дверь, которая еще может открыться?
«Да, я всегда на связи с ребятами и тренерским штабом. Я до сих пор знаю там много людей.
«Я был в обойме до 2021 года при Вахиде Халилходжиче и был готов поехать на Кубок африканских наций. Сборная также помогла мне найти клуб после моего периода в «Уотфорде», чтобы я получал как можно больше игрового времени: поэтому я поехал в «Портимоненсе» в Португалию, где они хотели дать мне минуты, чтобы я был в форме к турниру. К сожалению, в 2021 году я получил серьезную травму: перелом малоберцовой кости, из-за которой выбыл почти на год. Это отбросило меня назад как раз в тот момент, когда пришел Реграги, и он полностью меня проигнорировал.
«Это понятно, так как я был без клуба, но я ожидал хотя бы телефонного звонка из уважения к тому, что я всегда отдавал сборной, знак уважения, причитающийся тому, кто всегда был частью команды. В тот момент я дистанцировался от штаба и продолжал работать над собой с тренером по физподготовке высшего уровня.
«Я надеюсь вернуться на правильный путь и закончить карьеру на высокой ноте, возможно, сыграв на последнем чемпионате мира, прежде чем повесить бутсы на гвоздь.»
Будучи чистым левым защитником, как ты оцениваешь нынешних крайних защитников Марокко, таких как Хакими и Мазрауи? Изменилась ли твоя роль за эти годы?
«Как игрок, я всегда был настроен на атаку; оборонительная фаза меня немного утомляла. Я всегда стремился идти вперед, и моя философия заключалась в том, чтобы оставаться высоко на поле, плотно прессинговать соперника, часто играя в защите из пяти человек. Оставаясь высоко, я мог предугадывать действия соперника во время их владения мячом, так что, как только я отбирал мяч, я уже был на их половине. Это стиль, который я уже практиковал в «Палермо» и «Варезе», и сегодня он стал современным способом игры.
«Я горжусь такими партнерами, как Хакими и Мазрауи, они одни из лучших в мире. Иногда я думаю, что родился не в том поколении: если бы я играл сегодня так, как играл тогда, возможно, я достиг бы еще больших высот, может быть, выиграл Лигу чемпионов.
«В любом случае, я принимаю то, что Бог предназначил для моего пути, и горжусь тем, чего достиг, но я остаюсь чрезвычайно амбициозным человеком, который не останавливается перед первым препятствием.»
В Италии твое имя сразу ассоциируется с той великой «Палермо» при Якини, с Дибалой, Васкесом и Белотти. Какие у тебя воспоминания об этом?
«Мое самое дорогое воспоминание — это именно «Палермо»: ни один город и ни одна фанатская база не похожи на них. Раздевалка, которая у нас была, тоже редкость; за все эти годы я не думаю, что встречал такую команду снова.
«Мне искренне жаль того, что случилось с Дзампарини (бывший президент, ушедший из жизни в 2022 году); он был человеком, который действительно понимал футбол, несмотря на свой темперамент. Я думаю, что сегодняшнему «Палермо» будет очень трудно снова собрать такую команду.»
Сегодня «Палермо» входит в City Football Group. Как думаешь, почему им так трудно вернуться в Серию А, несмотря на инвестиции?
«Иногда инвестиции не гарантируют результат; можно выкинуть 60 миллионов на игрока, а он окажется провалом.
«Дзампарини подписал меня за копейки, около 1,2 миллиона, и он делал то же самое с такими талантами, как Дибала. Сегодня трудно найти такие таланты, как Васкес, Баррето, Абель Эрнандес.
«Многие ребята, которые были с нами и, возможно, даже не начинали игру, теперь капитаны и суперзвезды в итальянских клубах. Футбол изменился: с каждым годом все меньше качества, больше не видно того талантливого парня, который может в одиночку перевернуть игру. Сейчас это роботизированная игра, нужно играть в один-два касания, как роботы, и просто следовать указаниям тренера.»
Что Италия дала тебе на личном и тактическом уровне?
«Италия дала мне очень много, я тоже чувствую себя итальянцем, потому что вырос здесь, хотя родился в Марокко. Она дала мне образование и культуру; у меня бесчисленное множество итальянских друзей.
«Я глубоко привязан к Варезе, где меня любят как сына, и я пытаюсь отплатить городу, инвестируя в местное сообщество. Я часто общаюсь с представителями власти и профессионалами, например, с Эмануэле Монти или адвокатом Монтальбетти, чтобы сделать что-то для детей и молодежи, вдохнуть новую жизнь в город.
«Тактически, если бы не Италия, я бы не знал, как максимально раскрыть свои качества. Я помню, когда я приехал из «Раджа Касабланка», мне сказали, что технически я на другом уровне, но Италия сделала меня тактически безупречным.
«Теперь я надеюсь помочь молодым своим опытом, возможно, через проекты академий, потому что сегодняшний юношеский футбол в ужасных руках.»
Помимо Италии, у тебя были значительные периоды в Англии. Какие различия ты заметил?
«Английский футбол — сильнейший в мире, но в Италии это религия, и мне грустно, что это чувство сегодня угасает. В Англии, несмотря на то, что я играл за такие клубы, как «Ньюкасл», «Уотфорд» или «Шеффилд Уэнсдей», я не чувствовал себя футболистом вне поля.
«В «Палермо» меня обожали и баловали как короля; в «Ньюкасле», наоборот, болельщики были холодны. Стадион был великолепный, всегда заполненный 55 000 человек, но на улице никто не знал, кто я. Я мог пить с ними кофе, а они едва здоровались. Я скучал по тому прекрасному итальянскому давлению, когда болельщики устраивают тебе ад, если ты проигрываешь.
«Кроме того, в Англии перед матчами они танцевали и включали музыку в раздевалке; мне же нужна была тишина и сосредоточенность, мне нужно было просто слышать звук своих шипов по полу.»
Какими были твои отношения с Рафой Бенитесом?
«Лично у меня с ним не сложились хорошие отношения. Хотя он очень настаивал на моем подписании, в «Ньюкасле» он ни разу не дал мне настоящего шанса сыграть.
«В моей первой игре меня много фолили, и он сразу сказал мне: «Это не Серия А». Я чувствовал себя потерянным, я не говорил по-английски, и мой бывший агент, после того как положил свою долю от трансфера в карман, практически бросил меня.
«Бенитес выпускал меня раз в три недели: невозможно набрать форму в таком режиме. Его тренировки были другими: мы никогда не бегали, только упражнения на владение мячом в течение 40 минут, а затем домой. В «Палермо» я летал, а в «Ньюкасле» быстро уставал, потому что потерял выносливость.
«В Англии много занимались в тренажерном зале, и, следуя примеру Криштиану Роналду, я начал делать программы с большими весами. Я слишком набрал мышечную массу, и начались травмы мышц.
«Я был невероятно напряжен, потому что перешел от того, что за мной охотилась вся Серия А и «Лион», к сидению на скамейке в Чемпионшипе. Я выходил по ночам с друзьями до двух-трех часов утра, просто чтобы сбежать от этой ситуации, хотя и не пил.
«Бенитес говорил мне, что я не знаю, когда играть в одно или два касания, и запрещал мне обыгрывать. Однажды я сказал ему, что если ему нужен кто-то, кто умеет только пасовать, то не стоило меня подписывать, учитывая, что он охотился за мной, когда у меня на очереди были «Интер», «Милан» и «Рома».
«Он был лживым человеком: он плохо отзывался об игроках «Реала», говоря, что это их вина, потому что по четвергам они улетали в Марбелью на частных самолетах.»
Поэтому ты потом решил вернуться в Италию, в «Беневенто», чтобы перезапустить карьеру?
«Президент Вигорито — золотой человек; он относился ко мне как к сыну. Я поехал туда как личный вызов Бенитесу и всему миру; я хотел доказать, что все еще могу быть лидером.
«К сожалению, в современном футболе не дают времени: если ты не готов сразу, тебя списывают как плохого игрока. Игроку, возвращающемуся после паузы, нужно время и предсезонка, чтобы набрать форму, но сегодня все хотят всего и сразу, даже от молодых.»
Какой был лучший матч в твоей карьере?
«Палермо» — «Наполи» в феврале 2015 года, когда я забил свой первый гол в Серии А. В тот день я был безупречен, не сделал ни одной ошибки.
«Я перебросил мяч через голову Игуаина, и он сказал мне: «Ты кто, Марадона?» Затем я подобрал мяч в центре поля и, хотя слышал, как Баррето просит пас, я был полностью в зоне и запустил настоящую ракету издали.
«Мы выиграли 3:1 у «Наполи» Бенитеса; я думаю, он хотел меня в «Ньюкасл» отчасти из-за этого, а может быть, он меня невзлюбил, потому что мы его обыграли.»
Лучший партнер по команде, с которым ты когда-либо играл?
«Назвать Дибалу было бы легким ответом, но тот, кто меня больше всего впечатлил, — это Айосе Перес. У него талант и чувство мяча, которых я никогда не видел ни у кого другого.
«Он носит обувь 44 размера, при том что он такого же роста, как я: мы его подкалывали по этому поводу, но он мог заставить мяч исчезнуть. Он выглядит худым, но его сила кора невероятна, а техника безумна: никогда не знаешь, что он сделает.»
Где ты видишь себя через пять лет? Все еще в футболе или занимаешься чем-то другим?
«Год назад я бы сказал да, но сегодня мне не нравится футбол; это мир, полный фальшивых людей и малой человечности, где люди теряют себя из-за пары монет. Если я вернусь играть, то исключительно из страсти и чтобы принести уважение и честную игру в раздевалку, учитывая, что в юности надо мной издевались и я много страдал, чтобы обеспечить семью.
«Я уже запустил несколько бизнесов: компанию по дизайну интерьеров с командой выпускников, которая занимается жилыми и коммерческими проектами. Кроме того, я приобретаю доли в компании по управлению гостиничным бизнесом для лаунж-баров и ресторанов, начиная с Варезе и расширяя присутствие на Милан, Мадрид, Ибицу и Дубай.
«В будущем я, возможно, сосредоточусь на молодежной академии или психомоторных проектах, но моя цель сейчас — закончить игру, приняв участие в следующем чемпионате мира в 2030 году.»